Хамутинин Петр Гаврилович

Ветеран Великой Отечественной Войны Хамутинин Петр Гаврилович, родился 7 ноября 1923 года. Полное интервью под видео…

— Добрый день! Расскажите о себе.Ворошиловский стрелок

— Добрый день, меня зовут Хамутинин Петр Гаврилович, родился 7 ноября 1923 года. Родился в поселении Могутовка, до войны Полтавского района, в семье крестьянина бедняка. Отец был кузнецом, всю жизнь проработал на кузне с 12 лет и до самой смерти.  Сельскую школу закончил отличником в 1939 году. Во время учебы был награжден большим количеством значков и медалей – Ворошиловский стрелок, значок ПВХО (противо-воздушной химической обороны), БГТО (будь готов к труду и обороне).

В 1939 я поступил в Магнитогорский Индустриальный колледж, на мартеновское отделение. Тогда  было всего 4 отделения: доменное, мы их самоварниками дразнили, мартеновское, нас кашеварами дразнили, были прокатчики, дразнили их макаронники, и была группа строителей.

На втором курсе я записался в аэроклуб – из всей группы, только я и еще один человек прошли медицинскую комиссию.  С утра я учился в техникуме, а после обеда бегом шел в аэроклуб, где учились без отрыва, без каких либо каникул.

— Как Вы узнали о том, что началась Война?

22 июня 1941 мы сдавали комиссию ГТО на аэродроме и нам в 12 часов дня сообщили, что началась война. И у нас вся группа, 31 человек, все подписались добровольцами на фронт. Но нам тогда было всего по 17 лет, а в армию строго брали, только с 18 лет. Всех нас записали в резерв – пилотами запаса.

— В каких войсках Вы служили?

Василий Ивановича Чуйков в Сталинграде В июне 1942 года меня призвали в Миасс, там появилась Васильковская авиа — техническая школа, ее перевезли из-под Киева. В Миассе, через два месяца, мы приняли присягу. Однако не хватало самолетов, т.к. все главные фронтовые и тыловые аэродромы были уничтожены немцами. И поэтому нас перевели в Тюмень, в Талинское военно — пехотное училище, которое эвакуировали из Эстонии.

В Тюмени мы проучились всю зиму, шесть месяцев, в самые страшные морозы. Проводили дневные и ночные тактические учения. После обучения нас всех отправили в Сталинград  и там мы влились в войска 62й армии Василий Ивановича Чуйкова.

— Ваше первое столкновение с немцами?

После Сталинграда мы начали гнать немцев и начали двигать фронт к северному Донецку. Попали мы в минометную часть. Я был наводчиком и зам командира отделения.Орлово Курская дуга

Летом, 5 июля началась Орлово-Курская битва. Мы сделали 45 километровый ночной марш бросок с полным вооружением, нашей основной задачей было форсировать северный Донецк и закрыть возможность получать поддержку немецкой армии из Донбаса. Дивизия шла с тремя полками, я был в 220 полке. 216 передовой полк приступил к переправе и в это время налетели немецкие самолеты – они разбомбили всю переправу и наша дивизия потеряла 200 человек убитыми, не считая раненых. А наш 220 и 222 полк стояли в 300-400 метрах и видели все происходящее своими глазами.  К 17 июля мы смогли пройти переправу и соединиться с другими частями Красной Армии.

Мы были переданы 1му батальону – минометная рота 1й взвод, 1е отделение. Наш батальон начал форсировать на окраине города Изюма. Мы перекрыли «горловину» и не дали немцам получить живую силу, подкрепления с Украины. К рассвету 18 июля дивизия заняла долину Голодолинск, которую в будущем солдаты прозвали «долиной смерти». Пехота на окраине Голодолинкса начала рыть окопы, а наша минометная рота через 300-400 метров заняла свои боевые позиции. Начали наспех рыть окопы: первый, глубиной с метр, для личного расчета, а второй для мин и боевых снарядов.

Минометный обстрелПервые атаки немцев началась уже к 9 утра – немцы на машинах привозятся, высаживаются и сразу идут в бой. За день отбили 10 атак, из них 4 атаки с рукопашным боем. Мы стреляли не прерывно, из постоянных выстрелов наши окопы ломались, кругом пороховой дым, гарь, пыль, копоть.

В период напряженного боя прорвались два немецких «тигра» , тяжелые танки, 12 с лишним тонн. Никто не мог их уничтожить, они по склону уничтожили наблюдательный пункт, и зашли с тылу нашей минометной роте, и начали «утюжить» наши боевые расчеты. Но у нас были команда вести не прерывный огонь, поэтому кто-то занимался танками, а мы продолжали обстреливать позиции немецких войск. Там был ужас, танки не останавливались, начали давить всех. Нас спасло то, что наш минометный расчет находился в огороде и танк застрял в грязи. Тогда из люка танка вылез немецкий офицер и наш командир убил его карабином. В это время Левыкин Коля умудрился закинуть гранату в ствол пушки, произошел взрыв, и танк больше не смог стрелять. Но второй танк все еще уничтожает наших солдат, «режет» пулеметным огнем. Некоторые солдаты хотели спрятаться в зарослях ржи, но никто так и не смог добежать, их всех расстреляли. Мы держали оборону, пока танки не ушли за передовую. За этот первый день мы потеряли огромное количество людей и техники. Вот за этот бой я получил «Медаль за отвагу».

Бои длились весь июль и август, пока не тронулась Орлово — Курская дуга. В это время мы присоединились к освобождению левобережья Днепра – Харьковская, Полтавская, Черниговская области.

— Вы получали ранения во время этой битвы?Messerschmitt Bf.109

Один случай был, расположились мы в долине и начали рыть окопы, глубиной где то 70 – 90 сантиметров и в этой время два Мессершмита (Messerschmitt Bf.109 – немецкий одномоторный истребитель) летели по передовой и заметили нас. Мы успели только спрятаться. Первая мина упала в метрах четырех – помяла треноги, разбила прицел. А вторая мина упала от моего окопа в двух метрах, но так и не взорвалась. Это спасло меня, т.к. если бы она взорвалась, то меня бы точно убило.

— Что было после освобождения Донбасса?

После освобождения Донбасса, нашу дивизию отправили на пополнение и формирование, т.к. во время битвы в Голодолинске мы потеряли более 1000 человек убитыми и примерно 3000 – 4000 ранеными. А меня и еще 3х человек решили отправить в тыл, доучиваться в военное училище в городе Кушек, это южная точка Советского Союза, в Туркменистане.  Проучились мы там с октября 1943 по сентябрь 1944 года.
После училища нас решили, обстрелянных и награжденных солдат, направить через Кисловодск на Баку, на подкрепление нашим действующим войскам для освобождения военных городков.
В октябре – ноябре 1944 года нас отправили освобождать Польский город Белосток. К этому времени я уже был командиром взвода управления. Заняли Сандоминский плацдарм – мы его обороняли, укрепляли, через каждые 150 – 200 метров были пехотные траншеи. Польская линия фронта не сдвигалась, в декабре стали готовиться к наступлению – была постоянная разведка боем, подготовка к главному наступлению. Наступление проходило в следующем порядке  — вначале была артподготовка, затем наша пехота проходила вперед. И так мы медленно три дня выходили из Сандоминского плацдарма. Битва в Польше продолжалась по всем фронтам, наш 1й Белорусский фронт успешно гнал немцев до самой Германии.

— Во время этих сражений Вы тоже обошлись без ранений?

Так как я был командиром взвода управления в дивизионе, то я всегда был на передовой – изучал огневые точки, огневую мощь противника и наносили всю эту информацию на карту.  1 марта 1945 года мы прорывали очередную немецкую оборону и двигались в сторону Кёнигсберга, после проведенной арт подготовки наши войска начали наступление. С передовой немцы прорвались на танкетках, а на их борту установлены минометы. Они сделали первые выстрелы, но был недолет, примерно 400 — 500 метров. Мы со старшим сержантом успели разбежаться и лечь, а через 8 -10 секунд прилетел второй снаряд, который нас и накрыл. Взрыв, пламя, порох, дым. У сержанта вырвало кусок руки, а у меня осколки влетели в спину, ноги, руки. Я, сгоряча, соскочил и побежал шага полтора, два и потом почувствовал горячую ногу, начала сильно течь кровь из ноги. Старший сержант подскочил ко мне и я ему перевязал руку. Но у нас то приказ, нам нельзя останавливаться, нам нужно было дойти до штаба. Тогда старший сержант поднял меня и понес на себе по пашне.

Орден Красной звездыДошли мы до штаба, сразу же подбежали ко мне санитары и начали обрабатывать раны, я сказал им что у меня срочный приказ и я должен выполнить его. Меня донесли к ведущей машине и там, на карте, я показал расположение огневых точек противника. И только после этого мне обработали и перевязали ногу. Наступление в сторону  Кёнигсберга продолжалось 4 дня, и все это время мы лежали в кузове грузовика, т.к. не было времени лечить. И вот мы дошли до польского городка, в одной и церквей разместили медсанчасть. Меня положили на белую мраморную плиту, рядом положили топор и ножовку, привязали ноги и готовились ампутировать ногу. Через некоторое время подошел майор Петров, посмотрел рану и сказал – полторы недельки пролежишь, если все будет хорошо, то сможешь пойти на штурм Берлина. И так действительно было, через полторы недели я вернулся в свой 1й Белорусский фронт. За выполнение боевого приказа меня наградили орденом Красной звезды.

— Расскажите про штурм Берлина.

14 – 15 апреля мы начали наступление на Берлин. Мы маскировочно заняли позиции по реке Одер, чтобы изучать и засекать огневые точки, которые могли помешать нам сделать прорыв на Берлинском направлении. А дальше все проходило по старой схеме – мощная арт подготовка и штурм немецких оборонительных сооружений. Однако шло не так гладко, примерно в километре от наших позиций располагался  фахверк – это немецкий крупный Баурский дом, он огорожен каменной стеной и огромным количеством техники (минометы, пулеметы, танки). Дневной атакой с арт подготовой не получалось его взять.

И мы решили хитростью взять,ночью тихим боем, без стрельбы и шума. Мы начали идти по пашне, метров 200 и тут нас заметили и начали обстреливать с пулеметов. Был очень плотный огонь, раненых и убитых Штурм Берлинастановилось все больше и больше, была настоящая паника. Я крикнул всем «Вперед», надо было срочно вырваться с этого поля, ведь всех нас могли там перебить. Те кто успел вперед пробежать забросали гранатами этот пулемет и огонь прекратился. Немцы наверно чувствовали, что мы их скоро окружим и в спехе покинули эту позицию, оставив всю тяжелую технику.

И вот мы вошли в Берлин, до Рейхстага оставалась не так далеко, но эти несколько километров были очень тяжелыми. Была постоянная арт подготовка по Рейхстагу, никак нельзя было пройти. 25 апреля на западной окраине Берлина мы объединились с Украинской армией и взяли Берлин в кольцо. Центр города, включая Рейхстаг был у немцев, а дальше СС войска начала убегать к союзникам и нас отправили на их преследование.

Не доходя до Брандербурга было небольшое кладбище, и немцы решили дать нам бой. Они начали стрелять из фаустпатронов, но ни один из них не попал. Наши танки попятились назад, т.к. если бы фаустпатрон попал в танк, то башня отлетела бы в сторону и танк развалился. Тогда мы решили идти пехотой, все орудия подтянули на прямую наводку. Мы дали первый залп, но немцы молчат. Тогда вперед пошла разведка. Как оказалось немцы оставили свои позиции и продолжили свое бегство.

26 апреля мы вышли к Бранденбургу и увидели: дымят заводские трубы, все металлургические заводы работают. С одной стороны был лагерь русских пленных, которые работали на заводе, было освобождено более 1000 человек. Бранденбург был взять 1 мая. Там мы нашли только регалии, мундиры СС ких войск – они переодевались в обычную одежду и прятались среди мирных граждан.

5 мая мы вышли на берег реки Эльбы, многих СС солдат мы смогли уничтожить, но малая часть смогла перебраться через реку. А на том берегу уже находились английские танки, нацеленные на наши позиции. Была команда не вступать ни в какие провокационные стрельбы.

И вот так для нас, 5 мая, закончилась Великая Отечественная Война.

— Что Вы пожелаете молодому поколению?

Надо любить Родину! Надо любить малую Родину, а малая Родина – это семья, родство! Раньше это было неприкасаемое, не разрушаемое ядро социальной ячейки общества. Семья крепкая, семья родившая детей, семья воспитавшая  и подготовившая детей к общественно полезной деятельностей.  Надо обязательно помнить и чтить своих предков, знать свою родословную. Не забывать о том где воевали их деды и прадеды, что они защищали, что они несли народам Европы – вот это очень важно!

Хамутинин Петр Гаврилович